Журналист с большим стажем Оливер Лакич за ними следили члены организованной преступной группы Милан ВуйотичРанее, в ночь на 8 мая 2018 года, они подождали ее перед домом, где она живет, и выстрелили ей в ногу. Пока расследование нападения продолжалось, в тюрьме также было принято решение о ее ликвидации, утверждает Специальная государственная прокуратура (СГП), что было предотвращено, поскольку потенциальный убийца Байрам Писта передумал и предложил сотрудничать с полицией.
Согласно обвинительному заключению СДТ, рассмотрение дела в Совете судей Игорь Джуричкович В Высоком суде Подгорицы должно начаться сегодня, через пять лет и семь месяцев после того, как журналист был застрелен.
В обвинительном заключении приводятся предполагаемые заявления обвиняемых членов преступной организации о том, что она «видела то, чего не должна была видеть, во что-то ввязывалась» и что с ней «было много неприятностей».
Специальный прокурор Наташа Бошкович обработал обвинительное заключение по делу Лакича вместе с убийством Миодраг Крушчич которое произошло через сорок дней после нападения на журналиста, заявившего, что за обоими преступлениями стоит преступный клан Милана Вуйотича. Всего обвинения были предъявлены 14 людям, среди преступлений, в которых им вменяют незаконное хранение оружия и контрабанду наркотиков.
Что касается части обвинения, касающейся ранения Лакича, то там говорится, что он застрелил журналиста. Филип Кнежевич (35), что он вел его в тот вечер Филип Бешович (34), и что в ходе ее наблюдения, которое длилось «по крайней мере неделю», Кнежевич и Горан Ракочевич (39) Лука Булатович (27) и Веселин Бубаня (36). Таким образом, Кнежевич и Бешович обвиняются в совершении уголовного преступления, заключающегося в причинении тяжких телесных повреждений, а Ракочевич, Булатович и Бубаня являются их соучастниками.
Из-за последующего подстрекательства Байрама Пишты с целью убить журналиста Лакича, когда они вместе находились в ЗИКС, Ракочевичу и Бешовичу было предъявлено обвинение в совершении уголовного преступления в виде убийства путем подстрекательства, а Кнежевичу также было предъявлено обвинение в незаконном хранении оружия. В ходе расследования этого и других преступных деяний обвиняемые свою вину отрицали.
Мотив ранения и планирования убийства Оливеры Лакич Специальная государственная прокуратура видит в своих следственных текстах, хотя подсудимые в них не упоминаются и не связаны ни с одним из преступлений, о которых она писала. Таким образом, осталось неясным, кто стоял за нападением, то есть кто нанял членов преступной организации, чтобы ранить и запугать журналиста, которого уже несколько раз избивали и угрожали. А также почему ее потом хотели убить.
Согласно обвинительному заключению, за журналисткой следили "в течение не менее семи дней", пока она находилась в своей квартире, то есть когда она заходила в редакцию "Вести", где она в то время работала. Обвинение подкрепляет свои утверждения из обвинительного заключения тремя видами доказательств: записями мобильной связи, которые показывают, что подозреваемые передвигались там, где находился журналист. Еще одним источником доказательств является их зашифрованная телефонная переписка, доказательства которой были получены благодаря международной юридической помощи из Франции. И, наконец, показания второго свидетеля. Байрам Писта сообщил полиции, что нападение на Лакича было организовано и что ему предложили 150 XNUMX евро за убийство журналиста после того, как он выйдет из тюрьмы.
Факты указывают на табачную мафию, но...
Медиасообщество ждет от этого процесса многого, прежде всего поиска виновных. Потому что до тех пор, пока это не будет установлено, не будет среды, в которой Оливера Лакич и все те, кто расследует организованную преступность и высокую коррупцию, будут без страха выполнять свою работу. Журналист Лакич уже много лет живет под конвоем полиции после того, как высшие государственные чиновники и прокуратура не отреагировали должным образом на первые нападения и угрозы. И большинство из них следили за ее журналистским расследованием и статьями об организованной контрабанде сигарет.
В Управлении полиции не ответили, проводилась ли недавно переоценка ее безопасности и находится ли журналистка в опасности, учитывая, что, по утверждениям свидетелей, за ее убийство предлагалось 150.000 XNUMX евро. Правда, полицейские тогда хвастались, что предотвратили убийство, но поскольку виновные неизвестны, неизвестно, миновала ли опасность.
В обвинительном заключении СДТ приводится высказывание журналистки о событиях того дня, когда ее застрелили. Она рассказала, что вышла из монтажной около 20 часов вечера, отвезла коллегу в район, где живет, и вернулась в свой дом. Припарковав машину и подойдя к зданию, она наклонилась, чтобы поискать что-то в своей сумке, когда кто-то присел с ее правой стороны и встал перед ней. Она услышала выстрел, сначала подумала, что это петарда, пока не почувствовала, как что-то сбежало по ноге. Потом она поняла, что это кровь и что она ранена. Очевидцы рассказали, что два человека через переход во двор, который находится с другой стороны здания, скрылись.
Лакич не сомневается, что на нее напали из-за работы. Мотив, как она сказала в своих текстах, «особенно если принять во внимание контекст предыдущих нападений» и угроз, с которыми она сталкивалась на протяжении многих лет.
Она рассказала, что последние 10 лет является бывшим директором Управления полиции. Веселин Вельович, а также близкие ему люди распространяли о ней некрасивые истории, что она враг службы, государства... Он также давал отрицательные оценки Энис Бакович, будучи заместителем прокурора в Подгорице, о чем журналист затем сообщил своему шефу Лилян Кликовац. В том же тоне он продолжал и после того, как стал заместителем начальника уголовного розыска в Управлении полиции, но тогда, как рассказала журналистка Лакич, ей некому было жаловаться (руководителем УП был Вельович).
Через несколько лет Вельовича обвинили в злоупотреблении служебным положением и участии в преступной организации, которую, по данным СДТ, он организовал. Александр Мркич.
Лакич заявила прокурорам, что, по ее мнению, за предыдущими нападениями и угрозами в ее адрес стоял Вельович, на которые она жаловалась тогдашнему вице-премьеру в 2011 году. Душко Маркович, которому она рассказала, что директор Управления полиции пытается ее дискредитировать. Это, по ее словам, могло побудить кого-то напасть на нее, тем более, что она пишет о преступниках в подполье и государственной системе.
I Зоран Бечирович, который сейчас находится под стражей за физическое нападение на журналиста "Победы" Ану Райкович, заявила Лакич, что она коррумпирована, о чем сообщила бывшим руководителям прокуратуры Ивица Станкович i Миливой Катнич.
Главный редактор газеты "Вести" Михайло Йовович заявил, согласно обвинительному заключению, что не может утверждать, кто заказал нападение, поскольку это могут быть многие из тех, о которых писал Оливера Лакич. Поэтому он процитировал некоторые из ее сообщений, в которых говорилось о контрабанде сигарет и покушении на убийство. Предраг Шуковича (нынешний руководитель ОМОНа), подозрения в мошенничестве прокурора Груя Радонич. Она также написала об инциденте на дискотеке «Бигль», где Бечирович и Вук Райкович, о вышеупомянутых Александре Мркиче и Веселине Вельовиче, сведения о которых привели к угрозам, которые Лакич получил в 2011 году.
Бывший премьер-министр и президент Совета национальной безопасности Дритан Абазович он убежден, что нападение на журналистку является результатом ее многолетнего исследования контрабанды сигарет. И что это было запланировано и осуществлено как предупреждение отказаться от этого.
«Она обнаружила и написала о пресловутом клане Мойковац, который, как выяснилось позже в ходе некоторых других действий SDT, был важным винтиком в организованной преступности, когда дело касалось контрабанды сигарет. По моему мнению, мотивы нападения на нее не следует искать в другом месте", - сказал Абазович сайту Ассоциации профессиональных журналистов Черногории.
Сам факт, по его словам, что государственные органы, в частности полиция и прокуратура, в течение многих лет не могли найти заказчиков и исполнителей преступления, показывает, что за этим стоит организованная преступность.
«Сейчас исполнителя нашли, но посмотрим, что будет перед судом, неизвестно, кто за это заплатил, кто приказал казнить. Потому что, если бы это был инцидент, частная причина, она была бы решена за несколько дней или месяцев. Каждое нераскрытое убийство или покушение (возможно, более чем в 95 процентах случаев) происходит потому, что оно было совершено членами организованной преступности, и преступника невозможно найти. У нас уже есть дело об убийстве редактора газеты «Дэн». Душко Йованович, которого, как я также утверждаю, убила табачная мафия", - сказал Абазович.
«Я думаю, что в случае с Оливерой Лакич она хотела послать сигнал запугивания, что в тот момент, возможно, для них было слишком тяжело убить другого журналиста, занимающегося этой темой, вместо того, чтобы заставить Оливера Лакич отказаться от профессиональной деятельности. деятельность, связанную с разоблачением этих вещей", - сказал Абазович.
Доказательства и намерение убить их
В обвинительном заключении Специальная прокуратура ссылается на показания помощника свидетеля Байрама Пишты, которому, по его словам, предлагали деньги за убийство в тюрьме, поскольку ожидалось, что он получит смягченный приговор (за преступление, не связанное с Лакичем) и быть освобожден.
Писта, родом из Косово, в своем заявлении в полицию 27 июля 2023 года рассказал, что во время его пребывания в ЗИКС Веселин Бубаня однажды признался ему и спросил, знает ли он журналиста Лакича. Согласно обвинительному заключению, Бубанджа тогда сказала ему: «Это плохая женщина, она очень плохая».
На вопрос, почему он так сказал, Бубанджа якобы ответил: «Она увидела то, чего не должна была видеть, ввязалась во что-то, отпусти это».
Бубаня якобы рассказал Писте, что он «поднялся» в криминальной среде, следя за журналисткой и передавая информацию о ее перемещениях Филиппу Бешовичу и Филиппу Кнежевичу. Он также сообщил, по данным SDT, что она была ранена в ногу из невыбрасывающего патроны револьвера, что Бешович был водителем во время нападения, а Кнежевич стрелял.
Это было, когда Писта находился в следственной тюрьме. Когда его перевели в тюремное отделение для отбытия наказания, однажды к нему в камеру пришел Филип Бешович. Он спросил его, сделает ли он что-нибудь, но он сказал, что ему нужно согласие. Йован Миркович, на которого он работает. Бешович тогда разозлился, как написано в обвинительном заключении, и оставил незавершенные дела, но Горан Ракочевич позже обратился к нему примерно по той же причине. Когда они заручились «согласием Мирковича», Ракочевич предложил ему, по версии обвинения, «убить женщину», поскольку он знал, что Писта вскоре будет освобожден условно-досрочно. Он указал ему, сообщила Писта прокурорам, что он должен убить журналиста Оливера Лакича. Он не назвал причину, просто сказал: «Меня это очень беспокоит».
Позже Писта сообщил полиции, что Ракочевич предложил ему 150.000 200.000 и сказал, что даст ему XNUMX XNUMX, если все пойдет хорошо. Однако смягчить приговор было нечем, поэтому Писта предоставил полиции информацию об убийстве журналистки, заявив, что подготовка ее убийства была его мотивом сотрудничества с властями, хотя и признал, что ранее соглашался на эту работу.
Писта был отправлен в следственный изолятор в Спузе после ареста в Будве, где его подозревали в причастности к подготовке убийства. Она любит Хана. СМИ сообщили, что Йован Миркович, о котором он упоминает, был водителем главы так называемого клана Кавачки. Слободан Кашчелан.
Мы спросили в Управлении полиции Косово, есть ли в их записях Писта и Миркович, но они ответили, что «из-за защиты данных они не могут предоставить эту информацию, если с ними не свяжутся компетентные судебные органы».
Когда в ходе расследования дела Оливеры Лакича информация о сотрудничающем свидетеле всплыла в открытом доступе и эта информация дошла до членов этого преступного клана, они попытались снять с себя ответственность. Они утверждали, что Писта лгал, что все ему поверили и что полиция их подставила.
О том, могут ли преступники доверяться друг другу, находясь за решеткой, мы поговорили с давним сотрудником и бывшим начальником СИЗО в Спузе. Предраг Спасоевич. Он говорит, что потребность в доверии гораздо чаще встречается в некоторых небытовых жизненных ситуациях, например, в тюрьме:
«Узость пространства и большой временной интервал совместного пребывания в таком пространстве естественным образом сближают людей и ставят их в ситуацию, когда они «хвастаются» друг перед другом или просто признаются друг другу. Они даже, не так уж редко, откровенничают с тюремным персоналом. Конечно, правдивость этих заявлений должна быть проверена».
На вопрос, реально ли подобраться настолько близко, чтобы кому-то предложили работу, как только он покинет стены тюрьмы, Спасоевич отвечает: «Ответ на этот вопрос является предметом многочисленных докторских диссертаций, в которых описывается понятие «криминальной инфекции». ', и концепция возмездия за преступные деяния после отбытия наказания. Это большой вызов для системы отбывания наказания. Очень распространен случай, когда определенное количество осужденных за мелкие преступления, отбывая тюремное заключение, вступают в структуры организованной преступности, становятся их «солдатами» и совершают новые, еще более тяжкие преступления. Поэтому не было бы странно, если бы кто-то согласился совершить столь тяжкое преступление».
В обвинительном заключении СДТ указывается, что свидетель Байрам Писта не мог знать на момент дачи показаний о том, что экспертное заключение установило, что выстрел был произведен из револьвера, не выбрасывающего патроны. Это, по их мнению, подтверждает истинность его заявления.
В ходе расследования полиция не обнаружила гильз на месте выстрела в журналиста.
Этот факт также упоминается обвиняемыми в расшифрованных зашифрованных сообщениях, которые Франция передала SDT через международную юридическую помощь. В одном из сообщений, которые цитирует SDT, Филип Бешович (25.9.2020 сентября XNUMX г.) написал Филиппу Кнежевичу: «Вы протерли картриджи и не прикоснулись к ним. У вас были перчатки, у них нет никаких доказательств того, что вы там стреляли. Ничего не было найдено, вообще ничего светлого. Вы слышали, что все еще стираете, нет вашей ДНК, вашей против их, так что посмотрим, что произойдет».
Как было организовано нападение
В обвинительном заключении также нет информации о том, что был найден пистолет, из которого производились выстрелы, а также автомобиль, на котором нападавшие приехали и покинули место преступления.
Полиция установила, что обвиняемая преступная организация арендовала как минимум четыре квартиры в районах Подгорицы — Старом аэродроме и Забьело. В них остались Бубаня, Бешович и Кнежевич, о чем свидетельствуют обнаруженные следы их ДНК. При обыске было обнаружено 15.000 XNUMX евро, несколько единиц оружия, снайперские винтовки, автоматические винтовки, глушители для оружия, боеприпасы к дальнобойной снайперской винтовке, взрывные устройства с механизмом дистанционного срабатывания, пули для снайперов и пулеметов, несколько бомб, противопехотная мина, противоброневая мина.. Также обнаружен реквизит для сокрытия личности: силиконовая маска, искусственные усы, шапки-фантомы...
На основании всего этого, а также переписки Милана Вуйотича с членами преступного клана, в которой он говорит о тысячах евро, на которые он дает взятки, покупает квартиры сообщникам и содержит их семьи, приобретает оружие, SDT утверждает, что это организованная группировка. преступный клан, занимающийся убийствами, контрабандой наркотиков и другими тяжкими преступлениями. В переписке говорится о «товарах» и рабочих местах в Европе, убийствах высокопоставленных членов противоположного преступного клана.
На основании всего этого обвинение включило в обвинительное заключение убийство Миодрага Крушчича, которого, по тем же обвинениям, он убил Марио Милошевич, член той же преступной организации, возглавляемой Вуйотичем.
SDT не объяснила, почему их мишенью стала журналистка Оливера Лакич. Но они заявили, что после постоянной слежки за Лакич преступники организовали и осуществили нападение на нее за чей-то счет. В квартирах, которые они использовали, были обнаружены ежедневные газеты, в которых сообщалось о расследовании нападения на Лакича, в том числе экземпляр «Вести», напечатанный через два дня после нападения, в котором содержался текст: «Нападавшие разыскиваются на видеозаписи, мотив в текстах».
Попытка сокрытия
В ходе расследования ранения Лакича 19 июня 2020 года Горан Ракочевич в зашифрованной переписке запросил действующего полицейского. Дарко Лалович поговорить с Веселином Вельовичем, который тогда был директором полицейского управления, которому предложат добровольца взять на себя нападение на журналиста. То есть, как он написал, что "кто-то из ребят возьмет на себя расстрел, потому что его оскорбит спец (СДТ)". Ракочевич, бывший офицер полиции, приказывает Лаловичу использовать свое влияние на тогдашнего председателя Верховного суда. Весне Меденица, упоминает, что получит за это деньги, не уточняя от кого. Она просит, чтобы она также подбадривала Вельовича, объясняя, что «все крутится из-за Лакички».
Позже Лалович предлагает Ракочевичу, чтобы «кто-то» признался в нападении на Лакича перед Генеральной прокуратурой, но он не уверен, можно ли верить, «что они подчинятся, потому что каждый может уйти».
В 2020 году водителем и охранником Меденицы был Дарко Лалович, который также упоминался во время нападения на Лакича в 2011 году. Тогда расследованием против водителя Вельовича заинтересовалась Генеральная прокуратура Подгорицы, которая вела разбирательство. Миленко Рабренович. Его подозревали в угрозах Лакич и ее семье в то время, когда она писала о предполагаемом незаконном производстве и контрабанде сигарет с фабрики «Тара» в Мойковаце.
Рабренович был оправдан в суде после работы экспертом по телекоммуникациям Предраг Болевич изменил заключение по итогам судебного разбирательства, и суд принял его мнение о том, что телефон можно клонировать. В начале этого года его снова арестовали по распоряжению СДТ из-за подозрений в том, что он, будучи действующим полицейским, занимался контрабандой сигарет.
На вопрос, может ли предстоящее судебное разбирательство привести к препятствиям, законный представитель Оливеры Лакич ответил: Далибор Томович говорит, что это невозможно узнать, пока процесс не начнется.
"Насколько я узнал из СМИ, обвиняемые не могут дождаться начала процесса, чтобы доказать свою невиновность", - сказал он.
Опыт учит нас, что серьезной проблемой может быть промедление или воспрепятствование судебному процессу. Четырнадцать подсудимых, адвокатов, свидетелей... Он знает, что бывает, что кто-то "не получает приглашения", "болеет", (не)уважительно отсутствует... Как это было бесчисленное количество раз раньше в подобных процессах. Поэтому, возможно, было бы хорошо, если бы разбирательство, в ходе которого был ранен журналист Оливере Лакич, было отделено от «пакета» преступной деятельности, вменяемой обвиняемым. Это повысит эффективность судебного разбирательства, но также уменьшит вероятность того, что жертва вооруженного нападения – журналистка, которая почти наверняка стала чьей-то мишенью только потому, что выполняла свою работу – будет вовлечена в негативный контекст многолетнего расследования. война между враждующими криминальными кланами, контрабандой наркотиков, нераскрытыми убийствами и их пособниками из государственной системы.
Если в ближайшем будущем мы получим окончательный приговор непосредственным виновникам нападения и ранения Оливеры Лакич, остается вопрос, сможет ли она жить и работать в мире, без сопровождения полиции. Поскольку Милан Вуйотич был арестован в Турции, но до сих пор не экстрадирован в Черногорию, Филип Кнежевич до сих пор находится в бегах, а поскольку мы не знаем, кто заказал это и предыдущие теракты, мы не можем даже рассчитывать на безопасную среду для Работа журналистов-расследователей.
Маршруты контрабанды через Черногорию, по крайней мере, ясно, не были прерваны.
Хронология атак и угроз
Оливера Лакич подверглась физическому нападению с ударами по голове в марте 2012 года в Подгорице, перед входом в дом, где она жила. До этого ей угрожали дважды в году, в конце января и начале февраля 2011 года, из-за серии статей, которые она опубликовала в газете "Вести" о якобы незаконном производстве и контрабанде сигарет. Наконец, в мае 2014 года она получила угрозы от людей, близких к мужчине, напавшему на нее в 2012 году.
Хронологию нападений мы взяли из анализа «Действий за права человека» «Угрозы и нападения на Оливера Лакича, январь 2011 – май 2014», который был опубликован в 2016 году.
В начале 2011 года журналист расследовал, производились ли поддельные марки сигарет, хранились и ввозились контрабандой на фабрику «Тара» в Мойковаце и ее склад в пригороде Подгорицы — Донья Горица. В ее сообщениях говорилось, что к этому незаконному бизнесу причастны сотрудники Управления полиции и Агентства национальной безопасности. После нападения она публично обвинила директора Управления полиции Веселина Вельовича в том, что он стоит за угрозами и нападениями на нее.
Государственная прокуратура привлекла к ответственности большинство лиц, угрожавших журналистке, в том числе Ивана Бушковича, напавшего на нее в 2012 году, но так и не было расследовано, кто заказал угрозы и нападения. Также не были убедительно расследованы опубликованные журналисткой утверждения о незаконной деятельности завода «Тара», ставшие толчком ко всему, что с ней произошло. Главный специальный прокурор Черногории Миливое Катнич заявил в ноябре 2015 года, что доказательства о табачной фабрике в Мойковаце «скорее всего, эмигрировали и были утеряны навсегда», но также и то, что государственное обвинение все еще занимается этим делом.
Их приговорили к небольшим срокам тюремного заключения Славко Музыка который впервые угрожал ей в 2011 году, работал у владельца фабрики «Тара» i Иван Бушкович, нападающий 2012 года. Между тем тогдашний директор полицейского управления Веселин Вельович заявил, что Бушкович был осужден только потому, что полиция фальсифицировала и скрыла доказательства, поэтому 2 ноября 2013 года Оливера Лакич подала заявление о возбуждении уголовного дела с просьбой провести расследование по этим утверждениям. Генеральная прокуратура Подгорицы возбудила дело и начала расследование, о результатах которого ни журналист, ни общественность не были проинформированы.
Его безуспешно привлекли к ответственности Милан Гргурович, который ложно обвинил себя в угрозах Лакичу. Так и не установлено, почему и по чьей вине он это сделал. Наконец, полицейский Миленко Рабренович, который был близок к тогдашнему директору полицейского управления Вельовичу, также был привлечен к ответственности за угрозы журналисту Лакичу, ее дочери и соседке ее дочери по комнате. Он был оправдан на основании противоречивых выводов свидетеля-эксперта Предрага Болевича, который опроверг показания о номере телефона, с которого были отправлены угрозы, с последующим утверждением, что две мобильные сети могут зарегистрировать два разных мобильных телефона под одним и тем же 15 -цифровой номер IMEI, которого хватило суду для оправдания Рабреновича.
Суд над Рабреновичем также ознаменовался необычным интересом со стороны председателя Верховного суда Весны Меденицы и главы криминальной полиции Будвы. Синиша Стойкович по этому делу с Генеральным прокурором. Прокуратура решила привлечь Стойковича к ответственности за преступление незаконного влияния, однако суд позже оправдал его, вновь неоднозначно интерпретировав Уголовный кодекс.
Когда в мае 2014 года Оливере Лакич угрожали друзья Ивана Бушковича, ранее осужденного за нападение на нее, этого оказалось недостаточно для того, чтобы суд поддержал обвинение в совершении уголовного преступления, связанного с угрозой безопасности, поэтому эти лица не были привлечены к ответственности. Журналистка Лакич находилась под защитой полиции в течение двух лет и семи месяцев после нападения, которую она отменила в октябре 2014 года, поскольку, по ее словам, она больше не хотела жить и работать в таких условиях.
Четыре года спустя на нее снова нападают перед ее домом, и она снова живет под защитой полиции.
Узнать больше:
Скачайте приложение и следите за новостями.
СЛЕДИТЕ ЗА НАМИ В СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ
